Вы здесь

Концепт символу в західноєвропейській культурі кінця ХІХ - початку ХХ століть (на матеріалі текстів французької культури).

Автор: 
Карпенко Ганна Володимирівна
Тип работы: 
Дис. канд. наук
Год: 
2004
Артикул:
0404U004208
99 грн
(320 руб)
Добавить в корзину

Содержимое

раздел 2 данной работы.
Таким образом, в этом подразделе мы попытались проанализировать этимологию
концепта символа, которая напрямую связана, по нашему мнению, с
функционированием символа в художественной культуре.
1. Многозначность этого слова позволила нам, собрав воедино противоположные
семемы – соединенный и разъединенный, сделать вывод, что, будучи
разъединенными, его части составляют единое целое.
2. Характеризуя концепт символа, мы установили, что многие сводят его к
аллегории и эмблеме.
3. Мы также пришли к выводу, что благодаря герменевтическому характеру операций
объяснения и истолкования, появляется новый оттенок значения символа как
«толкующего».
4. Благодаря тому, что нами были рассмотрены основные этапы становления
символа, мы пришли к выводу, что символ, развиваясь, «стягивал» на себя такие
характеристики как аллегорическая, знаковая, образная, эмблематическая,
мистическая, интуитивная, которые мы сегодня определяем как сущность символа.
Многие из этих характеристик в последующем развились в самостоятельные
символические формы, неся в себе, среди прочих, и символическую компоненту.
5. Символ приобретает определенную форму в зависимости от того, как изменяется
характер символического отношения. Рене Алло различает три типа: Первый – это
знак, которому свойственно произвольное соединение означаемого и означающего.
Он сообщает им однозначный смысл, некую константу. Второй тип – это объединение
означаемого и означающего без ясного детерминирования составляющих и, таким
образом, смыслов или смысла означаемого. Третий тип отношений – это объединение
означаемого и означающего в единственном значимом, которое имеет две возможные
модуляции: активную, в ней тип выступает как модель; пассивную, здесь тип
функционирует как отпечаток. Первый тип отношения соответствует
синтематическому символизму. Его знаки базируются на внешних, искусственных
аналогиях. Это – знаки математики, логики. Р. Алло назвал их синтемами. Эта
система не представляет собой акта символизации. Второй тип соответствует
метафорическому (аллегорическому) символизму. Третий тип – анафорическому или
типологическому символизму. И в метафоре и в анафоре символическое не является
ни условным, ни произвольным. Таковыми они являются в синтеме. По нашему
мнению, это деление можно представить в виде разделения на символы – условные и
образные, которые основаны на аналогии. Таким образом, символы отличают в плане
сферы их применения и типа отношения означающего к означаемому, основанного на
сходстве, в знаке же связь основана на условности и конвенции.
1.3.Символ среди других знаков. Свойства и функции символа
Характеристику символизма как явления художественной культуры следует начать с
определения места символа в системе знаков, т.е. с классификации. Прежде всего,
местоположение символа в системе знаков зависит от его трактовки и определения.
А.О. Резников, автор труда «Гносеологические вопросы семиотики», предлагает
оппозицию двух классификаций, предложенных Э. Гуссерлем и А. Шаффом. Причем,
следует заметить, что последнюю он считает более справедливой. В «Логических
исследованиях» Э. Гуссерль подразделяет знаки на знаки-указатели (Anzeichen) и
знаки-выражения (Ausdrucke). Первые причисляются к неязыковым, вторые – к
языковым знакам, имеющим значение и интенциональный характер. Они-то и служат
основным средством общения. По мнению Резникова, классификация Гуссерля
является несостоятельной, поскольку «все знаки, кроме языковых, попадают в одну
группу – указателей» [134, с.34]. Вследствие этого символ оказывается в одной
группе со знаком-сигналом (к примеру, дым). А символ, считает автор, по своей
природе приближается к языковому (приближается, но не есть таковой!). Основной
упрек Резникова направлен не в адрес самой классификации, а на игнорирование
Гуссерлем роли знака в процессе общения. С этим фактом связано и отрицание
Гуссерлем значения у всех неязыковых знаков. Действительно, символ является
информатором и его коммуникативная функция несомненна, но, как мы считаем,
Гуссерль не полностью отрицал наличие у них значения, но подчеркивал
невозможность знания о нем. Кроме этого, в основе классификации Гуссерля лежала
герменевтическая установка на невозможность исследования культурных явлений
особенно далеких цивилизаций без реконструирования «горизонта», который дает
«предварительное знание» о предмете.
Иной классификации знаков придерживается А. Шафф. Он делит их на естественные и
искусственные. А. Шафф причисляет к естественным знакам те, которые не зависят
от целевой направленности людей, но только интерпретируются ими. Искусственными
знаками являются средства общения, созданные самими людьми в процессе
коммуникации. Эта классификация, в отличие от гуссерлианской, на наш взгляд,
подразумевает строгую дифференциацию природы знаков и устранение
«неправомерного соединения» в одной группе сигналов и символов. Дальнейшее
деление знаков у Шаффа, как нам кажется, представляется не совсем ясным.
Разделяя искусственные неязыковые знаки на сигналы и знаки-заместители, он
отмечает, что первые воздействуют на субъект непосредственным образом, а вторые
– лишь опосредованно. На наш взгляд, символ как знак не может воздействовать на
субъект непосредственно. В семиозисе участвуют не только органы чувств, которые
образуют лишь первичный образ. Для преобразования образа в значение необходимо
наличие смыслового информационного поля в памяти субъекта. Посредством символа
кодовая система вступает в действие.
Следует заметить, что за основу в семиотических кругах принята классификация
знаков американского семиолога Чарльза Пирса. Он д